Реклама...

    


 
 
главная история авиации ввс в локальных конфликтах
   Воздушный бой над Кольским полуостровом
             
         n Кертис Пиблз  


Очевидно, дальний разведывательный полет, выполненный в октябре 1952 года самолетом В-47В, которым командовал полковник Хиллмэн, остался единственным подобным полетом в годы президентства Трумэна. Через три недели президентом США был избран Дуайт Эйзенхауэр, и первые несколько месяцев пребывания у власти новая администрация потратила на анализ и переоценку внешней и военной политики США, в том числе и на рассмотрение вопроса о продолжении разведывательных полетов над территорией СССР.

23 июня 1953 года штаб ВВС предоставил новому командующему Гарольду Тэлботту совершенно секретный доклад по вопросам воздушной разведки. Доклад начинался словами: ╚Сведения о военной мощи Советского Союза и его планах позволяют утверждать, что безопасность Соединенных Штатов находится под угрозой╩. В докладе сообщалось о результатах полета над Чукотским полуостровом; далее авторы доклада настаивали на продолжении разведывательных полетов в еще больших масштабах, чем ранее. Облеты приграничных областей могли приносить определенные положительные результаты, но для получения информации о ядерных предприятиях и оборонных объектах, сконцентрированных предположительно на Урале и в Западной Сибири, требовалось глубокое проникновение в воздушное пространство СССР.

Эти полеты могли дать много ценной информации. В докладе говорилось, что только в западной части СССР расположено восемнадцать аэродромов дальней бомбардировочной авиации, две базы подводного флота, тридцать промышленных конгломератов, сведения о которых необходимы разведслужбам США. Авторы документа полагали, что ╚всего несколько полетов могут подтвердить или опровергнуть наши предположения относительно боеготовности стратегической авиации СССР╩. Разведывательные полеты ╚могут также обеспечить нас информацией о состоянии советской авиатехники, ракетных и других вооружений, электронных и других новых средствах ведения военных действий╩. Такая информация, говорилось в докладе, ╚совершенно необходима для дальнейших изысканий в США в этом направлении, для планирования развития вооруженных сил США как в настоящее время, так и в будущем╩.

В докладе сообщалось, что имеющиеся в распоряжении ВВС США самолеты летают на высоте 12000 метров и могут успешно проникать за ╚железный занавес╩ и невредимыми возвращаться назад. Конечно, существует вероятность того, что американский самолет собьют в небе над СССР и это вызовет политические осложнения, но, говорилось в докладе, ╚военная и политическая ценность информации, получаемой во время разведывательного полета, перевешивает возможные негативные последствия. Это особенно справедливо в отношении полетов, которым предшествует длительная подготовка, позволяющая обеспечить возвращение самолета домой и тем самым избежать столкновений в отношениях с СССР╩. Доклад завершался следующим выводом: ╚Мы располагаем средствами для проведения подобной разведывательной операции. Нам нужны политики, которые поддержат планирование и проведение таких операций, одобрят разработку долговременной программы стратегической разведки. Мы настоятельно рекомендуем вам проводить политику, которая бы предусматривала разведывательные полеты над всей территорией Советского Союза с минимальными ограничениями╩.

Эти рекомендации были приняты президентом Эйзенхауэром, и в течение следующего года состоялись новые разведывательные полеты. Они оказались даже более секретными, чем полет В-47В, санкционированный Трумэном. Бумажную волокиту удалось свести к минимуму. Эйзенхауэр давал разрешение на полет, Комитет начальников штабов разрабатывал план полета вместе с командованием стратегической авиации. Особый интерес вызывала Сибирь: над объектами, расположенными на этой территории, было совершено три полета. В 1952 году удалось получить фотоснимки части территории Сибири, причем теперь фотографирование местности велось с помощью радаров. Еще один полет с использованием методов радиолокационной разведки был совершен над Кольским полуостровом.

Весной 1954 года Эйзенхауэр санкционировал новый полет над Кольским полуостровом. 91-е стратегическое разведывательное крыло, размещенное на базе ВВС Локбурн в Огайо, получило приказ Комитета начальников штабов выслать несколько самолетов RB-47E и заправщики КС-97 на базу Королевских ВВС Фаерфорд для подготовки к заданию. Полет над Кольским полуостровом стал первым подобным заданием, в котором участвовали RB-47E.

В отличие от В-47В, использовавшихся в предыдущих разведывательных полетах, RB-47E выпускался как разведывательный вариант бомбардировщика В-47Е. Его первые испытания прошли 3 июля 1953 года, и в ноябре того же года он начал поступать на вооружение. Этот самолет отличала особая конструкция носовой части, где располагалась камера К-38. Еще три камеры К-17 размещались в бомбовом отсеке. Пулеметы, обычно устанавливаемые на В-47В, заменили спаренной 20-мм пушкой, размещенной в кормовой башне, однако, как показал опыт, это вооружение было явно недостаточным.

Рано утром 8 мая 1954 года три экипажа самолетов RB-47E вызвали для предполетного инструктажа. Два самолета должны были достичь точки в 170 километрах севернее Мурманска, затем повернуть назад и лететь к Англии. Третий экипаж, в состав которого входили пилот капитан Гарольд Остин, второй пилот капитан Карл Холт и штурман майор Вэнс Хэвлин, получил инструкции отдельно от двух других экипажей: задание ему поставили два офицера разведки из штаба командования стратегической авиации. Самолету предстояло войти в воздушное пространство СССР южнее и сфотографировать девять аэродромов, на которых предположительно размещались новые истребители МиГ-17. Пройдя 960 километров от Мурманска через Архангельск до Онеги, самолет-разведчик должен был покинуть пределы Советского Союза.

Три RB-47E вылетели из Фаерфорда около 7 часов утра и заправились топливом от КС-97 у берегов Норвегии, затем пролетели над мысом Норд Кап и повернули на юг, к Мурманску. В условленном месте два самолета развернулись и полетели назад. Их экипажи видели, что самолет Остина продолжал лететь на юг.

Экипаж Остина пересек границу СССР в полдень на высоте 12000 метров и со скоростью в 800 км/ч. Позднее Остин вспоминал, что ╚над всей западной частью материка стояла ясная погода╩. Вэнс Хэвлин включил радарную установку и камеры в бомбовом отсеке. Потом, по воспоминаниям Карла Холта, он заметил, что RB-47E оставляет за собой след, похожий на ╚шесть длинных белых стрел, выдающий наше местонахождение╩. По предварительному прогнозу погоды, самолет не должен был столь явно обнаруживать свое присутствие, подвергаясь опасности быть атакованным МиГами. Первыми двумя объектами съемки были большие аэродромы недалеко от Мурманска, и когда RB-47E прошел над первым объектом, Холт увидел, что в небо, кругами набирая высоту, поднялись МиГи. Стало ясно, что встреча с ними - лишь вопрос времени.

После того как RB-47E закончил фотографирование второго аэродрома, недалеко от него появились три МиГа. Не приближаясь к американскому самолету, они следовали параллельным курсом на расстоянии полумили от него. Пилоты советских истребителей визуально идентифицировали RB-47E; между тем Остин и его экипаж продолжали выполнять задание согласно инструкции. Через 25 минут появилась еще шестерка МиГов. Они также ограничились наблюдением за самолетом-нарушителем. RB-47E пролетел над двумя крупными аэродромами близ Архангельска и начал разворот на юго-запад, к другим объектам. Он находился в небе СССР уже около часа; большую часть этого времени его сопровождал ╚эскорт╩ из советских истребителей.

Через несколько минут два МиГ-17 стали приближаться к RB-47E, заходя ему в хвост. Не оставалось никаких сомнений в их намерениях. Один из истребителей начал обгонять самолет-разведчик по левому борту. Заработали его пушки, и Остин с Холтом увидели трассы снарядов, проходящие над и под их самолетом. Из-за большой скорости и высоты пилот МиГа не мог хорошенько прицелиться. Истребитель прошел ниже и впереди RB-47E, так и не поразив цель. Остин бросил свой самолет в пике и снизился на несколько сот метров, получив небольшой выигрыш в скорости. Когда Холт попытался открыть ответный огонь, оказалось, что пушки в хвостовой башне не работают; кроме того, отказала радарная система обнаружения цели. Ему пришлось пробраться в башню и, выглядывая наружу, попытаться определить местонахождение цели визуально.

Холт все еще старался заставить пушки стрелять, когда в атаку ринулся второй Ми Г-17. На этот раз истребитель атаковал американский самолет прямо со стороны хвоста. Остин вспоминал: ╚Вы не можете себе представить, какой это ужас, когда видишь трассы снарядов, прочерчивающих воздух вокруг вашего самолета╩. Он сказал Холту, что ему нужно разобраться с пушками, иначе следующий МиГ обрубит им хвост, и тогда всем конец. Когда третий МиГ-17 стал заходить для атаки, Холт умудрился прицелиться вручную и дать короткий залп. В истребитель он не попал, но пилот увидел вспышки выстрелов и отвернул в сторону. Остальные МиГи предпочли сохранять дистанцию и летели в стороне чуть сзади RB-47E, оставаясь недосягаемыми для его пушек. Они не знали, что, несмотря на все усилия и ругательства Холта, пушки не смогут сделать больше ни выстрела.

Четвертый МиГ зашел на атаку, приближаясь к разведчику сзади и сбоку под углом примерно в 45╟.

Ему было трудно вести прицельную стрельбу, и все-таки одна из очередей задела левое крыло примерно в двух метрах от фюзеляжа. Осколки снарядов ударили по фюзеляжу в том месте, где находился один из основных топливных баков. Экипаж почувствовал резкий удар; сразу вышла из строя система бортовой связи и оказалась повреждена радиосвязь по УВЧ, необходимая для переговоров с наземным командованием. Несмотря на полученные повреждения и пережитый страх, экипаж продолжил выполнять задание по инструкции. Остин говорил, что здесь была видна ╚школа Ле Мэя╩ - высокая степень подготовки, полученная летчиками стратегической авиации. RB-47E тем временем прошел над последней намеченной целью и повернул на запад, в направлении Финляндии. У шести МиГов-17 заканчивалось топливо, и они прекратили преследование, но за RB-47E устремились еще три перехватчика. Два из них открыли огонь, но их скорость была велика, и снаряды не достигли цели. Третий МиГ сумел подойти к разведчику так близко с правого борта, что, по словам Остина, ╚пилоты при желании могли бы пожать друг другу руки╩. Советский истребитель летел рядом две или три минуты, и к тому времени и самолет-разведчик, и его преследователи уже находились в небе над Финляндией. Впрочем, это не остановило МиГи - они еще дважды открывали огонь. Один из них даже пытался таранить RB-47E в борт, но не рассчитал траекторию полета и прошел немного ниже. Одна из камер сняла его почти вплотную. В конце концов русским пришлось прекратить попытки перехвата - у них подходило к концу топливо, и они, очевидно, получили с земли приказ возвращаться. Пилот МиГа, летевшего рядом с RB-47E, отсалютовал противнику, покачав крыльями, Остин повторил прощальное приветствие, и советские самолеты устремились назад к своей границе.

На этом испытания, выпавшие экипажу Остина, не закончились. Они провели в небе на 30 минут больше, чем планировалось, к тому же неизвестно было, как повлияют повреждения крыла и фюзеляжа на расход топлива. На первый взгляд дела обстояли не так уж плохо. RB-47E приближался к пункту, где его должен был ждать заправщик КС-97, недалеко от берегов Норвегии. Но когда Остин попытался выйти с пилотом заправщика на связь, единственное, что он мог расслышать, - сообщение о том, что КС-97 покидает район встречи. RB-47E летел над побережьем Норвегии; топлива оставалось все меньше. Остин поднял самолет на высоту 13000 метров и перешел на экономный режим полета, чтобы максимально снизить расход топлива. Он думал о том, что если горючего не хватит и самолет упадет, все усилия окажутся напрасными - камеры и пленки погибнут.

Когда RB-47E находился в 100 милях от побережья Британии, Остин по радио запросил базу Королевских ВВС Брайз-Нортон о срочной высылке навстречу ему самолета-заправщика. Поскольку УВЧ-связь оказалась повреждена, пилот КС-97 Джим Ригли разобрал всего несколько слов, но этого оказалось достаточным, чтобы он узнал голос Остина. По какой-то причине начальство базы тянуло с разрешением на вылет, но Ригли заявил, что в любом случае он взлетает. Позднее Остин признавался, что никогда еще вид летящего навстречу самолета не вызывал у него такой радости. Самолеты заняли позицию для дозаправки, и горючее потекло в баки RB-47E. Холт утверждал, что указатель топлива в баках к этому моменту стоял на нуле.

Приняв 5500 литров топлива, Остин отсалютовал заправщику и устремился к базе Фаерфорд. Самолет прошел низко над рубкой авиадиспетчера, затем сделал круг и приготовился зайти на посадку. За это время на посадочной полосе зажгли зеленые огни - посадку разрешали. Самолет успешно сел, отрулил с посадочной полосы и припарковался у кромки летного поля. К кабине самолета подали трап, по нему поднялся офицер, заглянул в открывшийся люк и сказал: ╚Эй, ребята, какая чертова чайка вас так поклевала?╩.

ПОСЛЕДСТВИЯ

Воздушный бой над Кольским полуостровом не прошел незамеченным. На следующий день штаб обороны Швеции сообщил, что группа самолетов неизвестной принадлежности вторглась в шведское воздушное пространство из пределов Финляндии. 15 мая 1954 года одна из финских газет писала, что жители северной части Финляндии 8 мая слышали звуки боевого столкновения реактивных самолетов. По мнению газеты, ╚в этом бою, возможно, участвовали американские и русские самолеты╩. МИД Финляндии, однако, отрицал факт воздушного боя. Представитель ВВС США в Висбадене (Западная Германия) заявил, что ни одного американского самолета в названном районе не было и в ВВС ничего не знают о каком-либо инциденте. Советский Союз молчал.

Генерал Ле Мэй лично пригласил Остина, Холта и Хэвлина в штаб командования стратегической авиации ВВС США (КСА). По ╚объяснимым причинам╩ им не показали сделанных во время полета снимков, но Ле Мэй сказал, что они ╚действительно хороши╩. Потом генерал спросил Остина: ╚Как вы думаете, почему вас не сбили?╩. Остин ответил, что, по его мнению, МиГ-17 смогли бы успешно осуществить перехват, если бы атаковали RB-47E со стороны хвостовой части, но они видели, что там расположены пушки, и не хотели оказаться в секторе обстрела. Ле Мэй согласился и сказал, что, по его убеждению, ╚большинство пилотов истребителей - трусы, во всяком случае, в глубине души╩. Он добавил: ╚Поскольку вас не сбили, думаю, у них там, в командовании, сегодня откроется несколько вакансий╩.

Холт пребывал в легком недоумении; он считал, что США и СССР находятся в состоянии ╚холодной╩, а не ╚горячей╩ войны, и сказал Ле Мэю, что его поразил сам факт попытки их сбить. Ле Мэй сделал паузу, раскурил сигару, затянулся и, откинувшись на спинку кресла, спросил: ╚А вы думали, они будут угощать вас мороженым?╩.

По распоряжению Ле Мэя каждый член экипажа получил по два креста ╚За летные боевые заслуги╩ - вместо одной ╚Серебряной звезды╩. Ле Мэй извинился, вручая награды, и объяснил, что ╚Звезда╩ вручается только с разрешения министра обороны, которому незачем знать о том, какое задание они выполняли.

Остин получил еще один памятный подарок. После того как RB-47E ╚исклевали чайки╩, пришлось ремонтировать металлическое покрытие крыла и фюзеляжа. Техники вырезали фрагмент покрытия, в центре которого имелась рваная сквозная дыра от снаряда. Один из механиков эскадрильи аккуратно поместил фрагмент в деревянную рамку, пришел к Остину в гости, вручил подарок и сказал, что; наверное, будет лучше, если о его поступке никто на базе знать не будет.

После этих полетов окончательно выяснилось, сколько полезной информации могут собрать самолеты-разведчики, летая над территорией СССР. Но стал ясен и весь риск подобных полетов - ведь ╚Канберру╩ и самолет Остина едва не сбили. Опасность потерять самолет и экипаж была велика, но несмотря на это разведка твердила о необходимости получения новых данных, прежде всего о советской ракетной программе. В мае 1954 года, вскоре после полета RB-47E, Филип Стронг, который в ЦРУ возглавлял отдел, ведающий научными разработками Советского Союза, говорил Аллену Даллесу, что необходим еще один разведывательный полет к ракетному полигону Капустин Яр. Он просил шефа попытаться получить разрешение на этот полет. На протяжении последующих нескольких месяцев представители ВВС и ЦРУ проводили совместные консультации: в конце концов в октябре 1954 года ВВС отказались от этого проекта. Слишком рискованно было посылать обычный самолет в дальний дневной полет над хорошо защищенными регионами СССР, рискованно и неоправданно с политической точки зрения.

Менее рискованными были ночные полеты, но здесь приходилось отказываться от аэрофотосъемки и ограничиваться установленными на борту самолета системами радиолокации. По крайней мере четыре таких ночных полета было совершено над европейской частью СССР в течение года после полета RB-47E, которым командовал Остин. Маршрут первого из них проложили в направлении Москвы. Но самолет встретился с сильным встречным ветром, о котором ничего не говорилось в прогнозе погоды, и из-за слишком большого расхода горючего ему пришлось повернуть назад, так и не пролетев над всеми объектами. Он успешно вернулся домой.

В марте 1955 года состоялись еще три полета, которые в целом повторили маршруты полетов Королевских ВВС. На этот раз три самолета ВВС США RB-45C под руководством майора Джона Андерсона пролетели по трем маршрутам, один из которых, над югом европейской части СССР, был даже длиннее, чем полеты Крэмптона. Самолеты взлетели с базы Скалторп и направились на восток, набирая высоту в 10500 метров. Они пролетели соответственно над Прибалтикой, Польшей и Чехословакией. Экипажи побывали над всеми целями, в том числе военными

базами и городами. За ними устремилось множество советских истребителей, но наземные РЛС не смогли вывести их на перехват нарушителей. Все самолеты невредимыми вернулись на базы в Западной Германии, и члены экипажей получили кресты ╚За боевые летные заслуги╩.








Уголок неба. 2004  (Страница:     Дата модификации: )



 

  Реклама:



             Rambler's Top100 Rambler's Top100