главная история авиации авиация второй мировой
   Торпедоносцы Ил-4 над Черным морем (1943 г.)
             
         n Мирослав Морозов  



Начало 1943 г. было ознаменовано великой победой на Волге, оказавшей решающее влияние на весь ход боевых действий на южном стратегическом направлении в ходе зимне-весенней кампании. Советские войска перешли в решительное наступление, в ходе которого противнику пришлось оставить почти весь Северный Кавказ и южные районы России. В противоположность этим успехам линия фронта, примыкавшая к Черному морю, осталась неизменной. Решением Гитлера на Таманском полуострове были оставлены части 17-й немецкой армии, которые с этого т.н. "Кубанского плацдарма" угрожали повторным вторжением на Кавказ и приковывали к себе сравнительно крупную группировку советских войск.

Черноморский флот и его ВВС, находясь в подчинении у Северо-Кавказского фронта, приняли активнейшее участие в борьбе за этот плацдарм. "Ильюшины" 5-го ГМТАП бомбили днем позиции противника, ночью - порты Таманского полуострова и южного берега Крыма. В отдельных случаях проводились и дневные удары по крупным портам силами всего полка. В дневное время главной задачей для экипажей части являлись бомбовые удары по идущим в Анапу конвоям противника. Отдельные экипажи и пары торпедоносцев производили поиск конвоев и судов у крымских берегов, и ещё дальше - в северо-западной части Черного моря. Использовались "Ильюшины" и для защиты собственных коммуникаций от торпедных катеров и подводных лодок противника, для чего на части машин были смонтированы направляющие для четырех 132-мм осколочно-фугасных реактивных снарядов РОФС-132. Круг решаемых задач дополнялся дневной разведкой коммуникаций противника (специализированный разведполк был сформирован в составе ВВС ЧФ только весной 1943 г.) и выполнением спецзаданий - доставкой грузов крымским партизанам и сбрасыванием парашютистов в тылу врага. С конца февраля начались минные постановки в Керченском проливе. Практически каждый летный день боеготовые экипажи совершали по два, а то даже и три боевых вылета. Никогда ни до, ни после ни одна часть минно-торпедной авиации ВМФ СССР не действовала с такой интенсивность, как 5-й ГМТАП весной-летом 43-го.

Теперь обо всем по порядку.

Наибольшее число - 278 из 521 самолето-вылетов, сделанных самолетами части за первый квартал - пришлось на бомбовые удары по портам, войскам и морским коммуникациям. Наибольшему вниманию со стороны наших летчиков уделялось Тамани - по ней совершили 113 дневных и 20 ночных вылетов. Удары по прочим портам в сумме уступали этой цифре. По Керчи было сделано лишь 18 дневных и 25 ночных вылетов, по Анапе - 10 дневных, по Ялте - семь, по Феодосии - пять.

Особняком стоит дневной налет, произведенный силами всех 18 исправных "Ильюшиных" части по севастопольскому порту 30 марта. Обращала на себя внимание организация удара. Днем 29 марта экипажам была поставлена задача готовиться к удару по Констанце. Севастополь указывался в качестве запасной цели. Такая постановка задачи была сделана сознательно, чтобы ввести в заблуждение агентурную разведку противника, которая, по нашим данным, вела наблюдение за аэродромом полка (полк по-прежнему базировался на грузинском аэродроме Гудауты). Задачу планировалось выполнить бомбометанием с горизонтального полета в строю двух девяток. Ведущим первой был хорошо известный нам по прошлым боевым делам командир 63-й БАБР Герой Советского Союза полковник Н.А.Токарев, ведущим второй - командир 5-го ГМТАП подполковник В.П.Канарев. Непосредственно перед ударом каждая девятка должна была развернуться по звеньям, каждое из которых наносило удар по своей точечной цели. За двое суток экипажи отработали порядок нанесения удара и по основной и по запасной цели, порядок действий в различных ситуациях. Утром 30-го, непосредственно перед взлетом, до летчиков довели, что удар будет наноситься по Севастополю. Опытный штурман эскадрильи С.П.Дуплий обеспечил точный выход на цель, а остальное, как говорится, было уже делом техники.

Благодаря принятым мерам нашим удалось добиться полной внезапности. Когда в 13:17 бомбардировщики появились над портом, их встретил разрозненный огонь трех зенитных батарей. С высот 2700-2900 м на корабли, стоявшие на рейде, было сброшено шесть ФАБ-250, 184 ФАБ-100 и 10 ФАБ-50. Согласно записи в журнале боевых действий немецкого Адмирала Черного моря в результате прямого попадания было потоплено болгарское судно "Евдокия" (706 брт), служившее плавучей казармой для личного состава немецкой 1-й десантной флотилии. Румынский минный заградитель "Романия" получил осколочные повреждения. Определенный ущерб был нанесен портовым сооружения, в том числе складам и железнодорожному депо. Потери противника в личном составе составили пять убитых и 22 раненых немца, около 40 убитых и 70 раненых румын, а также девять погибших "добровольных помощников" - граждан СССР, находившихся на службе у Вермахта. Данный налет стал одним из наиболее успешных ударов флотских бомбардировщиков по порту противника, произведенному с начала войны. Основные слагаемые успеха достаточно очевидны - качественная подготовка налета и массирование выделенных сил.

К сожалению, далеко не всегда все делалось подобным образом. В подавляющем большинстве случаев летчики 5-го ГМТАП летали на бомбардировки той же Тамани как на работу - составом небольших групп или даже отдельных звеньев, без предварительной подготовки, по раз и навсегда установленному шаблону. В ряде случаев это оборачивалось серьезными потерями. Так, 5 марта при возвращении на аэродром от Тамани "Мессершмитты" перехватили группу из шести Ил-4 и сбили машину младшего лейтенанта Н.В.Митрофанова. Спустя шесть дней в аналогичных условиях под удар попала группа из четырех "Ильюшиных". Шедшие в качестве прикрытия четыре Як-7 в бой вступили лишь тогда, когда противник сам напал на них. К этому времени "мессеры" уже успели сбить бомбардировщик лейтенанта П.П.Дулькина, который упал в море. Успехи налетов по портам Керченского пролива на поверку оказались гораздо скромней, чем об этом докладывалось в военное время. С достаточно большой долей уверенности к жертвам Ил-4 можно отнести лишь быстроходную десантную баржу (БДБ) "F 535", которая, по немецким данным, была потоплена 27 февраля в районе Керчи.

Действия по прямому назначению - в качестве минно-торпедной авиации - занимали не более четверти от всей боевой работы. Отчасти это объяснялось тем, что на 1 января из всех 22 экипажей полка лишь восемь были обучены низкому торпедометанию. За квартал торпедоносцы совершили 66 вылетов на "свободную охоту" (практически во всех случаях одиночными самолетами), совершив восемь торпедных атак. В годы войны считалось, что в результате их на дно пошло два транспорта и две баржи, а еще один транспорт получил повреждения. Реально успех имела лишь атака, совершенная торпедоносцем капитана И.Н.Василенко днем 22 января в районе Сулинско-го гирла. Благодаря случайному стечению обстоятельств, ему удалось атаковать стоявшее на якоре в ожидании подхода конвоя венгерское судно "Колошвар" (1030 брт). Капитан судна не ожидал нападения в районе, удаленном от кавказских аэродромов на 800 км, и потому понял, что к пароходу движется торпеда лишь в самый последний момент. Смертоносная сигара поразила судно в корму, уничтожив машинное отделение. Загорелась вытекшая из топливных танков нефть. Именно это и предопределило судьбу судна - не затонувшее в результате торпедной пробоины, оно полностью выгорело и не восстанавливалось. Кроме того, по нашим данным, погибла и пришвартованная в момент взрыва к борту парохода баржа, однако в документах противника нет никаких данных об этом. Потери экипажа "Колошвара" составили семь венгерских моряков и столько же немецких зенитчиков.

Что же касается остальных торпедных атак, то они оказались безуспешными. В трех случаях летчики не попали из-за уклонения судов, в двух случаях - атаковывались остовы судов, в одном случая торпеда затонула. 11 марта экипаж лейтенанта В.И.Минакова вышел в атаку на одиночную баржу у Ялты (по-видимому, остов румынской баржи "Саоне"), однако не учел глубины моря в точке сбрасывания, в результате чего торпеда зарылась в грунт.

Ввиду недостаточной эффективности действий одиночных торпедоносцев, в конце марта командование решило перейти к групповым ударам по данным воздушной разведки. Их целями были германские и румынские конвои у западного побережья Крыма, которые, несмотря на сравнительно большую удаленность от советских авиабаз, ходили с достаточно сильным охранением. Всего в первом квартале в ходе групповых действий черноморские торпедоносцы нанесли четыре удара (26, 27, 28 и 31 марта), в каждом случае силами четырех машин. По нашим данным, в ходе них было достигнуто лишь единственное попадание 28 марта, когда торпедоносцы (командиры экипажей Бабий, Минаков, Федоров, Алексеев) атаковали четыре БДБ в районе мыса Сарыч. По немецким сведениям атаке подвергся буксир, тянувший за собой лихтер. От такой цели трудно было ожидать интенсивного зенитного огня и энергичного маневра уклонения. Тем не менее, наши летчики промахнулись, а увиденный ими взрыв, по-видимому, был взрывом торпеды, ударившейся о скалистый берег. Впрочем, не исключено, что торпеды попросту прошли под мелкосидящими судами. Спустя три дня при атаке шедшего в сопровождении трех тральщиков танкера "Дрезден" зенитным огнем был сбит "Ильюшин" капитана В.Н.Беликова. Остальные экипажи наблюдали, как горящий Ил-4 спикировал на "транспорт" и врезался в него, после чего на атакованном судне наблюдался "взрыв и клубы дыма". Увы, и на этот раз увиденное не соответствовало действительности - "Дрезден" (140 брт), еще не раз подвергавшийся атакам советской авиации и подлодок, в конце мая 44-го был переведен через Босфор в Эгейское море, где в сентябре его захватили англичане. Под названиями "Айлай" и "Кронос" он проплавал под британским и греческим флагами до середины 60-х...

Гораздо больший успех имели действия Ил-4 в качестве минных заградителей, хотя с этой целью в течение квартала было произведено всего 66 вылетов. В феврале, когда нашему командованию стало окончательно ясно, что противник решил задержаться на Таманском полуострове всерьез и надолго, штабом флота был разработан план минной войны, предусматривавший минирование Керченского пролива. Первый вылет по данному плану состоялся в ночь на 26 февраля, затем, за вычетом нелетных дней, минирование продолжалось в течение всего марта. Для полетов использовался аэродром подскока в Геленджике, с которого выделенная для минирования четверка "Ильюшиных" в течение ночи могла совершить два-три вылета. Постановки обеспечивались гидросамолетами МБР-2, которые пытались подавить зенитные прожектора противника, стоявшие на обоих берегах пролива. Всего до конца марта самолеты выставили в проливе 44 якорные АМГ-1 и 21 донную A-I-1V. Следует отметить, что надеясь на скорое освобождение Тамани, командование ЧФ приказало ставить АМГ с самоликвидаторами на сроки от 10 часов до 10 суток, а прибор кратности на британских минах на первый импульс. Несмотря на низкую противотральную устойчивость подобных заграждений они имели неплохой успех. 9 марта у Еникале погибла БДБ "F 371". 14 марта у легендарной ныне косы Тузла погибла "F 136", а на следующий день - "F 475". Кроме того, ряд плавсредств получил повреждения. Немцам пришлось серьезно озаботится противоминной обороной пролива, подтянув сюда дополнительные силы зенитной артиллерии, кораблей и самолетов-тральщиков из состава З/MSGrl. Самым отрадным было то, что в ходе минных постановок в первом квартале мы не понесли никаких потерь. Вообще же боевые потери полка за обозначенный период составили всего три машины, ранее уже упомянутые в тексте. Небоевые оказались большими и составили четыре машины. Бились как молодые летчики, так и опытные, которые, по-видимому, просто не выдерживали интенсивной боевой нагрузки. Пополнение перекрыло потери и составило 13 новеньких ДБ-ЗФ с моторами М-88, полученных с завода ╧23.

Апрель 43-го на Черном море был отмечен многочисленными нелетными днями, вследствие чего интенсивность действий полка заметно снизилась. На высоте 300 м висела 10-бальная облачность, в связи с чем посылать на поиск судов противника ударные самолеты просто не имело смысла. За месяц имело место всего 116 вылетов, в первую очередь на разведку (50) и нанесение бомбовых ударов (43). Такое большое число вылетов на разведку было неслучайным - в том месяце командование ЧФ впервые решило провести операцию на коммуникациях противника у западного побережья Крыма, где действия авиации были бы плотно увязаны с действиями подводных лодок. К 15 апреля в треугольнике Констанца-Одесса-Севастополь были развернуты подводные лодки "М-35", "Щ-209", "С-33" и "М-112", имевшие задачу всплывать в определенные часы для приема разведданных с самолетов-разведчиков о движении конвоев противника. В случае обнаружения лодки имели право покидать свои позиции для нанесения ударов, одновременно командование 5-го ГМТАП должно было посылать для удара находившуюся в готовности группу торпедоносцев и бомбардировщиков.

На практике все получилось далеко не так гладко. 17 апреля был обнаружен первый конвой, но лодки получили данные о его движении с большим запозданием и участие в ударе принимать не стали. В воздух поднялась пятерка "Ильюшиных", два из которых имели торпеды, а остальные - бомбы. Дело в том, что командование ВВС ЧФ и полка уже начало подозревать, что большинство встречаемых в море целей типа барж и мелких плавсредств слишком "малы" для торпед, и единственным средством для поражения их остаются бомбы. В 12:05 в районе мыса Симеиз был обнаружен конвои. Каково же было удивление летчиков, когда вместо "обещанных" разведчиком транспортов их взгляду предстали две ВДВ и четыре сторожевых катера. С учетом этого не удивительно, что успеха не добились ни низкие торпедоносцы, ни бомбившие со средних высот бомбардировщики. Увы, не обошлось без потерь. На обратном пути южнее Анапы был вынужден приводнится поврежденный зенитным огнем торпедоносец старшины А.Г.Литвякова. Интенсивные поиски, осуществлявшиеся в течение двух суток, результатов не дали...

Последующие действия в ходе совместной операции имели ещё меньший успех. Лишь один единственный раз - 23 апреля - подводной лодке "Щ-209" удалось использовать данные, поступившие от разведчика, и перехватить конвой. К сожалению, все, что удалось командиру лодки капитан-лейтенанту В.И.Иванову, так это помахать вслед удаляющимся судам - они уже проходили расчетную точку встречи.

На следующий день на перехват другого конвоя вылетела пятерка Ил-4, но ей не удалось обнаружить цель, после чего бомбардировщики отбомбились по Ялте, а торпедоносцы приземлились с торпедами. 25-го командование ЧФ дало приказ о прекращении операции. Ее нельзя считать совершенно неудачной. В ночь на 20 апреля подводная лодка "С-33" смелой атакой из надводного положения отправила на дно румынский транспорт "Сучеава" (5695 брт), но сделано это было вне какой-либо связи с оперативными замыслами командования. В то же время, участие 5-го ГМТАП в операции обусловило полное прекращение действий по плану минной войны и снижение числа вылетов торпедоносцев в течение месяца до десяти.

Кроме уже упомянутых случаев, они участвовали в атаке конвоя 10 апреля. В тот день в районе Евпатории пара торпедоносцев (Минчугов, Соловьев) и пара бомбардировщиков (Жесткое, Андреев) атаковала германский танкер "Продромос", шедший в охранении румынских канонерских лодок "Ги-кулеску" и "Стихи". Хотя пилоты бомбардировщиков доложили о попадании одной бомбы в носовую часть танкера, он остался неповрежденным. В течение месяца два раза пары торпедоносцев вылетали на свободную охоту, но целей не обнаруживали. Во втором случае, 30 апреля, при посадке из-за неисправности в проводке загорелся "Ильюшин" лейтенанта В.И.Минакова. Экипаж успел посадить и покинуть машину, а аэродромные службы потушили самолет.

Из действий бомбардировщиков в апреле стоит упомянуть лишь о налете девятки Ил-4 на Севастополь 30 апреля. Снижение вдвое по сравнению с предыдущим налетом состава атакующей группы не могло не сказаться на результатах удара - реально они отсутствовали.

Тенденция к снижению уровня организации бомбовых ударов имела место и в дальнейшем. Так, 2 мая на Севастополь послали два Ил-4, а после того, как выяснилось, что из-за погодных условий они с заданием не справились, еще четыре. Долетело три, а оставшийся, из-за неисправностей в материальной части, отбомбился по запасной цели. На следующий день командование послало шестерку "Ильюшиных" на Констанцу. Удар, произведенный с высоты 2800 м, успеха не имел. Зато зенитчики эсминца "Реджеле Фердинанд" сбили неосторожно снизившийся Ил-4 капитана А.А.Зайцева, посланный вслед за ударной группой для фотоконтроля. Увы, даже к концу второго года войны наши авиационные командиры не понимали разницы между эффективностью налетов мелкими и крупными силами. То, что мелкие налеты можно было производить гораздо чаще, фактически ничего не меняло, такие налеты, как правило, производились по раз и навсегда отработанному шаблону, который очень легко "вычислялся" противником. Далее следовало принятие ответных мер, в результате которых наши удары, в лучшем случае, полностью утрачивали эффективность, в худшем - мы несли жестокие потери.

Продолжались вылеты комбинированных групп торпедоносцев и бомбардировщиков на коммуникации противника. 7 мая группа из четырех самолетов "опростоволосилась" при атаке двух немецких буксиров у Евпатории, спустя два дня другая не смогла добиться успеха при атаке небольшого немецкого конвоя у мыса Айтодор. Единственный входивший в состав группы торпедоносец оторвался от бомбардировщиков и вышел в атаку на 5 минут раньше. Подобная "эффективность" не осталась незамеченной штабом ЧФ. В тот же день начальник штаба флота контр-адмирал Елисеев передал в штаб ВВС приказание командующего флотом подготовить для действий на коммуникация группу из четырех торпедоносцев, а до того включать в состав ударных групп только бомбардировщики. Это указание оказалось весьма своевременным.

Дело в том, что еще в конце апреля группа ветеранов полка, в том числе такие известные летчики как майор Ф.М.Чумичев, капитаны Ф.Д.Козырин, М.А.Бесов и И.Н.Василенко, была переведена на Тихоокеанский флот, а вместо неё на ЧФ прибыла группа необстрелянных тихоокеанцев. Для подготовки их к боевым действиям в реальных условиях требовалось время, а его-то как раз обычно и не предоставляли. В результате почти на два месяца вылеты с торпедами прекратились. Все ударные группы стали чисто бомбардировочными, что, правда, не особенно отразилось на результатах налетов. Фактически их не было, чего нельзя сказать о потерях. Самой болезненной оказалась гибель командира 2-й эскадрильи полка майора Д.Ж.Минчугова. 14 мая во главе пятерки самолетов он вылетел для атаки конвоя ВДВ, шедших из Ялты в Анапу. Баржи, имевшие на борту вполне приличный арсенал современного зенитного оружия, яростно отстреливались, поставив на пути атакующих самолётов плотную огневую завесу. Одна из очередей угодила прямо в бомбоотсек самолета, когда он заходил на цель. Бомбардировщик исчез в огненной вспышке.

Зенитные расчёты минзага "Мурджеску" готовятся к отражению атаки советской авиации, осень 1943 г.

За два месяца до рокового вылета участник войны с первого дня Дмитрий Минчугов был представлен командованием к награждению званием Герой Советского Союза. Оно получилось посмертным...

В тот же день с разведки не вернулся самолет младшего лейтенанта А.Ф.Соловьева. Спустя восемь дней по той же причине пропал без вести экипаж старшего лейтенанта А.Т.Шевченко. Оба они, как представляется, стали жертвами истребителей противника, которые весной 1943 г. в период воздушного сражения над Кубанью резко активизировали свою деятельность.

В мае самолеты полка возобновили минные постановки. Сначала они осуществлялись в счет реализации старого плана по минированию Керченского пролива, но после указаний Наркома ВМФ были перенесены на Северо-западный район Черного моря. В первую очередь минированию подвергались судоходные устья Дуная, а также район порта Сулина, где грузы для фронта перегружались с речных судов на мореходные. Впервые мины там были поставлены в ночь на 24 мая - тройка Ил-4 поставила шесть английских донных мин. Спустя двое суток состоялась первая постановка в Днепрово-Бугском лимане. Всего в мае самолеты 5-го ГМТАП выставили 20 мин в плановых районах (четыре в Керченском проливе, восемь на Дунае и такое же число на Днепре) и еще две мины в запасном районе - Севастопольской бухте. Внезапный перенос усилий на тыловые коммуникации противника увенчался полным успехом. Уже 26-го - через два дня после первой постановки - на мине у Килии погиб румынский пароход "Измаил" (1200 т), а спустя сутки - пассажирский пароход "Михай Витежул" (1000 т). Потери на майских заграждениях продолжились и в начале июня, когда в районе Исакчи погибла баржа "Дунареа" и два лихтера.

Однако штаб ВВС ЧФ, не располагавший достоверными данными о потерях противника, в это время решил сделать очередной перерыв в минной войне, возобновив ее только во второй половине месяца. Снова минировался Дунай (18 донных мин), Днепровский лиман (четыре мины АМГ), подходы к Сулине (восемь АМГ) и к Констанце (10 АМГ). К тому времени противник уже стянул в устье Дуная тральные силы, а также части зенитной артиллерии. Наши успехи прекратились; правда, не было и потерь. Для того, чтобы гибель судов противника продолжалась, следовало осуществлять постановки в совсем иных масштабах, что, конечно же, было не по силам одному полку. Действовавший с конца апреля на театре 36-й МТАП, укомплектованный "Бостонами", являлся минно-торпедным лишь по названию - для боевой работы по прямому назначению он не имел ни соответствующего оборудования, ни подготовленного личного состава. Чтобы подвести окончательный итог деятельности 5-го ГМТАП в мае, следует заметить, что его самолеты совершили 73 вылета, в т.ч. 28 на бомбовые удары, 26 на разведку, три на торпедные удары, 10 на постановку мин, два на выполнение спецзаданий и четыре на прикрытие кораблей. Потери, как уже указывалось ранее, составили четыре Ил-4.

Боевая работа в июне в целом по своему характеру повторяла майскую - многочисленные вылеты на разведку, дневные бомбовые вылеты против конвоев и ночные по портам. Параллельно проходило обучение торпедным ударам, что позволило к 1 июля иметь в составе части 23 обученных низкому торпедометанию экипажа из 25. 29 июня после длительного перерыва пара торпедоносцев вылетела на "свободную охоту", но целей не обнаружила. Бомбардировщикам в море удалось добиться лишь единственного подтвержденного успеха, когда пятерка "Ильюшиных", ведомая лейтенантом В.И.Минаковым, повредила прямым попаданием ФАБ-100 с горизонтального полета немецкий каботажный теплоход "Хайнбург" (378 брт).

Довольно интенсивно велось минирование. Между 17 и 29 июня самолеты полка произвели с этой целью 33 самолето-вылета и сбросили 41 мину (в т.ч. одну аварийно) в устье Днепра (четыре А-1-4), Дуная (18 А-1-4 и 1 АМГ), на подходах к Констанце (10 АМГ-1) и Сулине (семь АМГ). На одной из мин 2 августа в районе Очакова погиб лихтер "Пьерре", хотя нельзя исключить того, что он подорвался на старых оборонительных постановках 41-го года.

Потери в течение месяца составили три машины: младшего лейтенанта Б.П.Воротынцева, не вернувшегося с воздушной разведки 12 июня, лейтенанта В.И.Минакова, потерпевшего аварию при посадке в тот же день, и лейтенанта В.В.Андреева, не вернувшегося с ночной бомбардировки Керчи в ночь на 13-е. Впоследствии, после возвращения из плена, Андреев утверждал, что его самолет после выполнения задачи был таранен вражеским ночным истребителем, который после этого также рал в Азовское море. Утром, пришедший за немецкими летчиками спасательный катер поднял из воды и Андреева - единственного спасшегося из экипажа Ил-4.

В третьем квартале деятельность полка на вражеских коммуникациях заметно активизировалась, хотя общее число вылетов продолжало оставаться примерно на уровне 60-70 в месяц, т.е. не более трех на один боевой экипаж. Добиться этой активизации удалось за счет сокращения боевой работы на сухопутном фронте - летом 43-го она осуществлялась лишь эпизодически, а с осени и вовсе сошла на нет. Так, в июле из 61 вылета на первом месте по интенсивности были минные постановки (26), на втором - полеты на "свободную охоту" с торпедами (19), на третьем - дневные бомбоудары по кораблям в море или ночные по портам (14).

На воздушную разведку было совершено лишь два вылета. Такое сокращение было, очевидно, связано с появлением в составе ВВС ЧФ специализированного разведывательного полка. Однако, вскоре выяснилось, что при существующей системе, когда разведчики 30-го РАП имели связь лишь со штабом ВВС ЧФ, полученные от них данные из-за большого опоздания не могли использоваться для организации ударов. В результате из 19 вылетавших торпедоносцев 17 вернулись, не обнаружив целей. Только в начале августа организация данного вопроса поднялась на удовлетворительную высоту. С этого месяца вылеты на "свободную охоту" прекратились, полностью уступив ударам по данным воздушной разведки. Вторым тактическим новшеством явился переход от групп торпедоносцев и бомбардировщиков из состава 5-го ГМТАП, к группам, организуемым из состава обоих минно-торпедных полков дивизии (в июле 63-я БАБР была переформирована в 1-ю МТАД). При этом роль торпедоносцев играли "Ильюшины" 5-го ГМТАП, а бомбардировщиков - "Бостоны" 36-го МТАП.

Вот лишь некоторые наиболее характерные примеры ударов, произведенных экипажами флотских Ил-4 в третьем квартале 1943 г.

Вечером 6 июля воздушная разведка обнаружила конвой, идущий в Севастополь с запада. В течение ночи командование ЧФ попыталось развернуть для его атаки три подлодки, а утром организовать удары торпедоносцев и бомбардировщиков. Из лодок в атаку удалось выйти лишь "Щ-201" капитана 3 ранга П.И.Парамошкина. Командир, совершавший первый самостоятельный поход, дал залп из надводного положения на циркуляции, пытаясь поразить две цели. В этот момент он был замечен с румынского эсминца "Марасешти". Суда успели уклониться, а эсминец контратаковал субмарину глубинными бомбами и повредил на ней электромотор. Тем не менее, считалось, что в результате атаки был поврежден один из транспортов (реально конвой включал румынский транспорт "Ардял" и болгарский "Варна"), который, якобы, был обнаружен утром, отставшим от каравана. Вылетевшая шестерка торпедоносцев цель не обнаружила, но это удалось пятерке бомбардировщиков. Несмотря на то, что атака совершалась с высоты около 2000 м, вражеские зенитчики продемонстрировали хорошую меткость. Эсминец "Марасешти" сбил один Ил-4, транспорт "Ардял" - подбил другой, добитый подоспевшими к месту боя истребителями. Погибли экипажи ст. лейтенантов Д.И.Тункина и В.К.Васькова.

Вечером 18 июля самолеты 5-го ГМТАП атаковали конвой в 55 милях от мыса Лукулл. Сначала по нему безуспешно отбомбилась пятерка "Ильюшиных". Спустя два часа для поиска цели в этот же район прибыли торпедоносцы, пилотируемые лейтенантом В.И.Минаковым, старшим лейтенантом В.Ф.Бубликовым и капитаном В.Е.Аристовым. Конвой был обнаружен, но атака не удалась. В момент выхода на боевой курс торпедоносцы атаковал немецкий противолодочный гидросамолет. Торпеды были сброшены неточно, а Аристов замешкался и не сбросил торпеду вовсе. При выходе из атаки он попал в дымку, потеряв своего ведущего и цель.

1 августа командир дивизии Н.А.Токарев приказал атаковать очередной караван силами четырёх торпедоносцев и десяти "Бостонов" 36-го МТАП. Жизнь внесла свои коррективы, в результате чего группа торпедоносцев уменьшилась вдвое. Следующей случайностью стала встреча "Бостонов" с четверкой "Мессершмиттов" вскоре после вылета с геленджикского аэродрома. Один бомбардировщик оказался сбит, остальные в ходе боя сбросили бомбы и вернулись на свой аэродром. В результате караван атаковали только пара Ил-4 В.Ф.Бубликова и А.Р.Ков-туна. Летчики сблизились с целью на небольшую дистанцию, но поразить ее не смогли. Лишь на охотнике "Ксантен" имелись раненые от пулеметного огня. Противник, в свою очередь, также не добился успеха даже несмотря на то, что суда прикрывались пятью истребителями.

Утром 7 августа два звена торпедоносцев последовательно атаковали румынский конвой у Сулины. Первая тройка доложила о потоплении 3000-тонного транспорта, но на самом деле торпеды прошли вблизи канонерской лодки "Гикулеску". Вторая тройка, ведомая капитаном Аристовым (второй вылет в качестве торпедоносца), не имела даже видимого успеха.

Вряд ли такой исход боя удивляет. В отчете 1-й МТАД за 3-й квартал 1943 г. без лишних эмоций сказано: "прицелом ПТН-5 (экипажи торпедоносцев - Прим. Авт.) пользуются только для определения дистанции сбрасывания. Самолет на цель наводит сам летчик, он же определяет и вынос точки прицеливания" (см. ОЦВМА, ф. 149, д. 13136, л.16).

Иными словами, штурман не принимал участия в расчете элементов торпедной атаки, а связанный пилотированием летчик мог наводить лишь крайне примитивно - целился в форштевень. Попасть при таком способе прицеливания можно было лишь с пистолетной дистанции, а вражеские зенитки и истребители, как правило, не допускали этого. Делалось все это не от "хорошей жизни", а потому, что у большинства экипажей штурманы имели лишь самую начальную подготовку, являясь "сержантами военной поры". Более опытные командиры и штурманы эскадрилий летали не часто, только в том случае, если эскадрилья вылетала полным составом, а этого-то, как правило, и не производилось.

В общем, командование полка правильно понимало суть проблемы и методы её решения. Уже в следующий групповой удар 10 августа в составе экипажа Аристова вылетел комиссар полка майор А.Е.Забежанский. Всего тем вечером для выполнения боевой задачи в воздух поднялось шесть торпедоносцев и три бомбардировщика "бостон", однако из-за неполадок по одному самолету из каждой группы было вынуждено вернуться в Геленджик. По замыслу командования торпедоносцы должны были нанести удар двумя звеньями одновременно с бомбардировщиками. На практике все, конечно же, получилось иначе.

Первыми атаковали лишь два торпедоносца из первого звена - ведущего капитана В.И.Федорова и ведомого В.Е.Аристова. И если сброшенная с довольно большой дистанции торпеда Федорова прошла перед целью, то стрелявший с дистанции не более 800 м Аристов добился попадания в машинное отделение немецкого парохода "Бой Федерсен" (6689 брт; быв. советский "Харьков" потопленный немецкой авиацией в Николаеве в 1941 г., но поднятый и введенный в строй). Однако отважному пилоту и его экипажу не повезло: уже в следующую минуту он был сбит прямым попаданием 102-мм снаряда с румынской канлодки "Гикулеску". Почти сразу же вслед за первым звеном атаковали торпедоносцы старшего лейтенанта Н.И.Карбузанова и младшего лейтенанта С.М.Самущенко. При сближении с целью им досталось меньше, но противозенитный маневр первого звена помешал им выйти в атаку. По-видимому, Самущенко освободился от торпеды с большой дистанции, а Карбузанов был вынужден выйти в атаку повторно, уже после того, как он пролетел над конвоем. В последний момент капитан "Бой Федерсена" попытался уклониться от торпеды, переложив руль круто на левый борт, но не тут-то было. Сброшенная с небольшой дистанции торпеда попала в угольный бункер со стороны правого борта (предыдущая торпеда попала в левый).

К сожалению, в ходе длительного маневрирования "Ильюшин" Карбузанова получил многочисленные попадания снарядов малокалиберной артиллерии, в результате чего вышел из строя один из моторов. До базы летчик не дотянул - сел в море, а его поиски успехом не увенчались. В 20:30, спустя восемь минут после атаки бомбардировщиков, поврежденное судно с высоты 1500 м пробомбила пара "Бостонов". По немецким данным, разрывы 16 ФАБ-100 легли настолько близко к правому борту, что вызвали дополнительное затопления шестого трюма. Последним, в 20:43, свою торпеду сбросил отставший от общей группы Ил-4 старшего лейтенанта В.К.Скробова. Хотя он и наблюдал после атаки столб дыма, успеха ему добиться не удалось, как и находившейся в районе боя субмарине "Д-4", которая произвела четырехторпедный залп по конвою в 20:19.

Впрочем, и без этого судьба "Бой Федерсена" оказалась предрешена. Предпринятая немецким командованием спасательная операция успехом не увенчалась - утром 11 августа пароход затонул. Данный транспорт стал наиболее крупным судном, потопленным черноморской авиацией в годы войны, вторым и предпоследним успехом, одержанным нашими торпедоносцами на данном театре. К причинам одержанного успеха следует причислить не только "партийный наказ" погибшего комиссара, но и очевидные ошибки, допущенные немецким командованием. Зная из данных радиоперехвата, что караван обнаружен нашей воздушной разведкой, оно сочло возможным прекратить его истребительное прикрытие с началом наступления сумерек. Сумерки помогли торпедоносцам подойти незамеченными на сравнительно небольшую дистанцию, а предотвратить атаку одним зенитным огнем корабли охранения просто не успели. К сожалению, все это стало результатом случайного стечения обстоятельств, поскольку ничего подобного в дальнейшем не повторялось.

До конца квартала пилоты 5-го ГМТАП участвовали еще в шести групповых ударах по вражеским конвоям. Все они, за исключением последнего, о чем мы расскажем особо, напоминали друг друга. Как правило, удар осуществлялся силами одних низких торпедоносцев в количестве от двух до шести машин на основании предварительных данных воздушной разведки. Вот описание одного из классических ударов, осуществленных тройкой "Ильюшиных" днем 19 сентября данное Героем Советского Союза В.И.Минаковым в его книге "Командиры крылатых линкоров".

"Три экипажа торпедоносцев заступили в готовность. Ведущим назначен я. День серенький, дождливый, порывистый ветер гонит над аэродромом клочья облаков. Приказание на вылет поступает, как всегда, неожиданно: нанести удар по транспорту, следующему в составе конвоя в Севастополь.

Предварительное решение: атаковать цель с ходу, с разных направлений. Это позволит сковать маневр транспорта, рассредоточить зенитный огонь, впрочем, бой есть бой. На месте все будет виднее.

Стартуем. Справа от меня летит Дурновцев, слева Ковтун. Пилотирование машин на малой высоте затрудняет болтанка, однако ведомые держат строй уверенно. Подниматься не имеет смысла: скоро район цели.

Конвой обнаружили на встречном курсе. Сигналом подаю команду разойтись для атаки! Сам, чуть задержавшись, захожу под углом тридцать-сорок градусов к направлению движения транспорта. Расчет на то, что, уклоняясь от атаки ведомых, он подставит мне борт.

Не тут-то было. Дурновцев и Ковтун оттянулись назад и продолжают лететь со мной. Не поняли команды? Под огнем зениток эволюциями самолета вновь указываю - атаковать с разных направлений. Они по-прежнему идут за мной.

Выйти из атаки и повторить все сначала? Нет, тут не полигон. Противовоздушная оборона конвоя издали разгадает маневр, и потерь не миловать.

Не знаю, как объяснили себе гитлеровцы наше намерение - торпедировать транспорт с носовых курсовых углов, но маневрировать не стали.

Довернув вправо, чтобы увеличить угол атаки, иду на сближение. Огонь усиливается. Подключаются "эрликоны", пулеметы. Сзади заходят два самолета противника, прикрывающие конвой. - Сброс! Ведомые делают то же.

Транспорт круто поворачивает на торпеды. Наша ошибка очевидна.

Маневрируя, выхожу из зоны огня. Досаде нет предела. Черт знает что! Будто за тем и летели, чтобы нам насажали дырок...

- Панов, доложи на командный пункт: цель уклонилась.

Пошлют других. Нельзя же позволять разгуливать по морю обнаруженному конвою.

На земле мрачно осведомляюсь у ведомых, почему не выполнили, команды.

- Думали, групповой удар...

- А сигналы?

Пожимают плечами: не поняли, было не до того...

И ведь не новички, особенно Ковтун. Привыкли действовать по шаблону.

- Ну ладно, ждите. Научат вас понимать!

Меня - тем более. Как готовить подчиненные экипажи, разрабатывать предварительный замысел. Самонадеянность...

На следующий день на разбор прибыл недавно назначенный на Черноморский флот начальник штаба ВВС полковник Петров. Выслушал наши объяснения, сделал общие замечания по организации торпедных ударов.

Ясно: выводы в письменной форме.

Через день нас с Прилуцким (штурман в экипаже Минакова - Прим. Авт.) вызвали в штаб дивизии, ознакомили с шифротелеграммой. Указывались наши ошибки при атаке, делались серьезные предупреждения.

Само собой, не остались без внимания и Ковтун с Дурновцевым.

Да, миновало то время, когда было простительно "мазать"..."

К этому следует добавить, что по немецким данным безуспешной атаке подвергся конвой (прерыватели минных заграждений "Шпеербрехер 192", "Шпеербрехер 193", БДБ "F 573", "F 594", "F 559", теплоход "Эсте"), совершавший переход из Констанцы в Сулину. Следовательно, даже вылетая по данным воздушной разведки, торпедоносцы вышли на совсем другую цель. Второй момент, который вытекает из данного описания - ведущий группы торпедоносцев не имел непосредственной радиосвязи с ведомыми и был вынужден пытаться управлять их действиями посредством эволюции. То есть самолеты были радиофицированы, но могли поддерживать связь только через стрелков-радистов, что в условиях боя было весьма не оперативно. Возможность подключать самолетное переговорное устройство СПУ к радиостанции никто не реализовывал.

Пытаясь повысить недостаточно высокую результативность, командование прилагало большие усилия по организации сосредоточенных ударов по конвоям одновременно несколькими группами самолетов. Одна из наиболее крупных попыток имела место 22 сентября. В тот день воздушная разведка обнаружила крупный конвой, шедший из Севастополя в Констанцу. Хотя первое обнаружение каравана состоялось в 06:10, удар состоялся лишь спустя 9,5 часов, уже когда суда подходили к мысу Олинька близ устья Дуная. Многочасовая подготовка не смогла предотвратить кучу накладок. Вылетевший для наведения Ил-4 обнаружил другой конвой, и пока его пилот разобрался в своей ошибке, израсходовал все горючее и вернулся на базу. Вместо запланированных для удара четырех низких и трех высотных торпедоносцев (первый случай применения на ЧФ), пяти бомбардировщиков и трех "Бостонов", выполнявших функции истребителей, в воздух поднялись только три низких и один высотный торпедоносец, три бомбардировщика и два истребителя. Ударная группа без дальнейших происшествий настигла цель.

По немецким данным, первой в атаку вышла тройка низких торпедоносцев (командиры экипажей А.Г.Пресич, А.И.Жестков, Е.А.Лобанов). Их цель оказался румынский минный заградитель "Мурждеску", открывший эффективный огонь из 102-мм орудий и повернувший прямо на самолеты, торпедоносцы не выдержали огня и освободились от своего груза на дистанции 4000-5000 м. Один из пилотов торпеду не сбросил, резонно посчитав, что залп не имеет шансов на успех. Ведущий ударной группы капитан Н.Д.Саликов сбросил с высоты 700 м парашютную торпеду, однако на немецких судах этот факт остался незамеченным. В заключении свои бомбы (шесть ФАБ-250) с высоты 1800 м сбросила тройка "Бостонов". Экипажи наблюдали взрывы на расстоянии не ближе 200 м от судов. Что заставило атаковать с такой высоты не понятно. Явно не зенитный огонь, который в тот момент был сосредоточен на низких торпедоносцах, и позволил капитану Саликову атаковать с гораздо меньшей высоты. Возможно, отгадка кроется в следующей фразе из отчета 1-й МТАД за четвёртый квартал 1943 г.: "Наивыгоднейшей высотой бомбометания с горизонтального полета по плавсредствам противника является высота 2700-3100 м. С этой высоты прекрасно просматривается цель, угловое перемещение цели достаточно для того, чтобы точно прицелится и осуществить боковую наводку. Как правило, автоматы до этой высоты не достигают и опасность от зенитной артиллерии - только от орудий" (ОЦВМА, ф. 149, д. 13137, л. 16).

Иными словами, недостаточно подготовленным штурманам не удавалось прицелиться при быстром угловом перемещении цели, а опасность от огня зенитных орудий считалась большой "по умолчанию", даже без попытки учета конкретных условий. Возвращаясь же к удару 22 сентября, следует заметить, что в результате удара торпедоносцев считалось поврежденным "судно в 3000 т", которое вскоре переломилось и затонуло. Реально же конвой - минзаг "Мурждеску", танкер "Продромос", тральщики "К 165", "R 205", охотники "Uj 2301", "Uj 2302", "Uj 2304" - никаких потерь не понес. Не понесли их и мы, хотя двум "Бостонам" пришлось вступить в тяжёлый бой с двумя ВШ0 и парой FW190. По докладу экипажей, один из "фокеров" был сбит.

Из немногочисленных вылетов в качестве бомбардировщиков следовало бы, пожалуй, отметить лишь дневной налет на Севастополь 26 сентября. Учтя предыдущие ошибки, командование 1-й МТАД впервые решило нанести бомбовой удар по судам в Южной бухте всем составом дивизии. Накануне (точная дата не ясна; по-видимому, 23 сентября) воздушная разведка обнаружила и сфотографировала в бухте два крупных транспорта водоизмещением в 6000 и 10.000 т. Поскольку крупные вражеские суда на Черном море можно было пересчитать по пальцам, легко понять, какой ажиотаж это вызвало в штабе дивизии. К сожалению, к немедленному удару она оказалась не готова. Требовалось составить четкий план, отработать его с экипажами, проверить надежность дополнительных топливных баков у Пе-2 из состава 40-го БАП, который ранее с ними на такое расстояние не летал. То же касалось и "Аэркобр" 11-го ГИАП, которым предстояло выступить в роли истребительного прикрытия. Порядок нанесения удара предусматривал последовательный с небольшим интервалом удар по намеченным целям семью группами бомбардировщиков (две группы Ил-4, три пятерки "Бостонов" 36-го МТАП, пятерка и семерка Пе-2). Добиться выполнения намеченного было тем более нелегко, если учесть разницу в скоростях самолетов разных типов и ограниченность времени полета у Пе-2. В роли "застрельщиков" должны были выступить вылетавшие первыми "Ильюшины".

Головную четвёрку вёл сам командир дивизии Н.А.Токарев со своим флагманским штурманом, участником первого налета на Берлин Героем Советского Союза П.И.Хохловым. Следом шла пятерка Ил-4, ведомая Е.А.Лобановым и штурманом эскадрильи С.П.Дуплием. Наличие большого числа опытнейших авиаторов обеспечило почти точное выполнение плана, но не успех налета. Дело в том, что когда в 14:59 26 сентября первая группа бомбардировщиков появилась над портом, вражеских судов уже и след простыл. Не стояли они так подолгу в Севастополе. Документы противника, которыми располагает автор, не позволяют установить, что за транспорта могли быть обнаружены в Севастополе.

В результате удар пришелся практически по пустому месту. В журнале боевых действий немецкого Адмирала Черного моря значится, что на Южную бухту сброшено с 19 самолетов (возможно, не все группы отбомбились по цели) около 50 бомб, нанесших незначительные повреждения портовым объектам. Погиб один немец из персонала порта. Наши потери оказались большими. Огнем зенитной артиллерии был сбит Ил-4 старшего лейтенанта В.К.Скробова, который попал в немецкий плен. Не дотянул до родного аэродрома и один из Пе-2, а "Ильюшину" В.Алексеева это удалось лишь с большим трудом. В этом бою счет оказался не в нашу пользу, но его опыт был учтен при организации масштабного удара по Констанце 20 августа 1944 г.

Минная война в третьем квартале велась довольно интенсивно, хотя и с меньшим успехом, чем раньше. Самолеты полка осуществили с этой целью 82 вылета, выставили 32 мины АМГ-1 и 72 А-1-4. По объему минирования на нервом месте продолжал оставаться Дунай (6о А-1-4). затем шли Днестровский лиман (18 АМГ-1) и подходы к Сулине (12 АМГ-1). По-видимому, наиболее значимым их успехом стал подрыв утром 13 августа в районе Бугаза небольшого танкера "МТ 2" (425 брт). Судну удалось выброситься на отмель, благодаря чему позднее оно было отбуксировано для ремонта на одну из австрийских верфей, где в апреле 45-го стало советским трофеем. Кроме того, 21 сентября в устье Дуная погиб румынский буксир, а на следующий день - небольшой пассажирский пароход "Лидия". В этом квартале при минных постановках не обошлось без чувствительных потерь. 21 августа при взлете потерпел катастрофу Ил-4 командира 1-й эскадрильи полка капитана С.М.Осипова. Весь экипаж погиб. В ночь на 15 сентября не вернулся с боевого задания экипаж старшего лейтенанта Д.Ф.Бабия. Его самолет был подбит над Дунаем зенитками. Покинуть горящую машину удалось только пилоту. Далее последовал плен, несколько попыток побега, лагерь смерти в Дахау, откуда Дмитрий был освобожден нашими солдатами весной 45-го...

В начале осени 43-го на остававшемся долгое время стабильным Черноморском театре стали происходить стремительные изменения. Связано это было в первую очередь с успешным наступлением советских войск на Кубани и Левобережной Украине. Противник покидал прибрежные районы, оставлял порты, его старые коммуникации отмирали, появлялись другие. В октябре был полностью эвакуирован Кубанский плацдарм, и почти одновременно войска 4-го Украинского фронта блокировали с суши Крым. 30 октября началась Керченско-Эльтигенская десантная операция войск Северо-Кавказского фронта, и почти одновременно началось наступление через Сиваш. Ударные силы фронтов, наступавших в предыдущие месяцы, оказались для этого совершенно недостаточны ни по численности, ни по подготовке. Расчет строился на том, что немецкое командование само будет эвакуировать Крым, а мы сумеем, ворвавшись "на плечах", нанести противнику новое поражение. Однако, почти точно так же, как в начале года это произошло на Кубани, решением Гитлера планировавшаяся сухопутным командованием эвакуация была запрещена, а сам полуостров объявлен "крепостью". Немцы и их румынский союзник заняли жесткую оборону, прорвать которую нам тогда не удалось. В этих условиях главной задачей Черноморского флота стала морская блокада Крыма, к которой в полном объеме привлекался и 5-й ГМТАП.

Особенно наглядно это видно из распределения самолето-вылетов по задачам. Из 186 вылетов, осуществленных за четвёртый квартал, 130 приходились на полеты торпедоносцев. На втором месте оказалось минирование (25 вылетов), на третьем (14) - ночные бомбовые удары по портам Крыма. Увы, решительный поворот минно-торпедной авиации лицом к морю не ознаменовался резким увеличением результативности авиаударов. Этому видятся две главные причины: во-первых, в условиях резко увеличившегося движения на коммуникациях в Северо-Западной части Черного моря немногочисленная разведывательная авиация не успевала обеспечивать торпедоносцы необходимыми данными. Парадоксально, на факт: на снижение успехов прямо повлияло перебазирование 36-го и 40то авиаполков, а также части 30-го РАП на расположенный в Северной Таври аэродром Скадовск, состоявшееся в середине ноября. Только что наладившееся с ними взаимодействие оказалось нарушено. Решением командования в 5-м ГМТАП возобновилась "свободная охота", которая составила 88 - более чем 2/3 от общего числа вылетов. Результат был закономерен. В 71 случае самолеты возвращались, не обнаружив целей, 15 раз - из-за сложных метеоусловий, по 3 раза из-за отказов матчасти или противодействия истребителей противника. Именно интенсивное противодействие, оказывавшееся вражеской ПВО, стало второй причиной снижения результатов. Как и на Северном театре, наличие рядом с коммуникацией линии фронта, с находящимися вблизи нее аэродромами фронтовых истребителей, позволяло противнику усиливать воздушное прикрытие караванов на опасном участке маршрута тогда, когда у него возникало подозрение, что они могут подвергнуться нападению. Записи в немецких журналах боевых действий, как правило, дают достаточно правдивую картину полетов наших торпедоносцев, составленную на основании данных радиоперехватов. В результате, когда ударная группа, состоявшая в большинстве случаев из двух-трёх машин, оказывалась вблизи конвоя, на нее оказывались нацелены не только десятки стволов зенитных орудий, но и "Мессершмитты". Не удивительно, что, попав в подобные условия, наши летчики не спешили зазря расставаться с молодыми жизнями, а освобождались от торпед на дальней дистанции.

Всего в течение квартала "Ильюшины" 5-го ГМТАП совершили 13 групповых и одиночных атак вражеских кораблей, в которых принимали участие 38 машин. Две не смогли сбросить торпеды из-за повреждений или неполадок, остальные сбросили 31 45-36АН и пять 45-36АВА. Вот описание нескольких наиболее интересных ударов.

7 октября из Геленджика на основании предварительных данных самолета-разведчика вылетела группа из пяти Ил-4, ведомая ст. лейтенантом В.И.Минаковым. Конвой - танкер в 600-800 брт, шедший в охранении шести тральщиков и катеров был обнаружен спустя 2,5 часа на полпути из Севастополю к Констанце. В соответствии с предварительным замыслом самолеты разделились и произвели удар двумя группами - высотной (Минаков и Дурновцев) и низкой. Дальнейшее описано в немецком донесении: "В 10:15 точке 44.50,5 с.ш./30.05 в.д. шедший западным курсом конвой (конвой состоял из танкера "Продромос" и пяти "раумботов" "R 165", "R 196". "R 204", "R 206" и "R 216" - Прим. Авт.) обнаружил по правому борту триШ-3. Они осуществляли полет на высоте 50 м. С дистанции 3000 м был открыт огонь. С дистанции 2500 м сброшены три торпеды. Пароход "Продромос" сманеврировал от торпед. Самолеты повернули направо и улетели на восток, сблизившись с конвоем на дистанцию 1500 м.

Одновременно с нападением низких торпедоносцев с кормы по правому борту нас атаковали два ДБ-3, летевшие на высоте 2000 м. Они сбросили на конвой две торпеды на парашютах (интересно отметить, что в первой радиограмме с лидера конвоя значилось, что на конвой сброшено три торпеды и две авиамины - шин. Авт.). Место падения находилось в 1000 м на запад от парохода. Торпеды упали вертикально. Парашюты раскрылись на высоте около 1800 м. Длина торпед примерно 5 м. При встрече с водой парашюты отсоединились. Через 10 сек после падения на воду - один взрыв на грунте. Глубина моря - 45 м. Взрывное действие напоминает глубинную бомбу. Парашюты затонули. Пароход "Продромос" наблюдал четвертый торпедный след, шедший с востока. Точных данных о курсе торпед дать невозможно.

2 ДБ-3 продержались 5 минут, не атакуя, на высоте 3000 м на правой раковине конвоя. Затем улетели на восток.

Сбитий нет, но на одном низколетящем самолете наблюдалось попадание крупного снаряда.

Атаковавшие с высоты ДБ-3 были обстреляны только при нахождении над конвоем, т.к. были увидены слишком поздно". К вышеизложенному следует добавить только то, что взаимный ущерб был оценён обеими сторонами неверно: немцы не потеряли танкера и тральщика, как об этом утверждали наши пилоты, а наши самолёты не имели потерь и повреждений, даже несмотря на то, что над караваном торпедоносцы атаковала противолодочная летающая лодка BV138.

В последующие дни усложнившиеся погодные условия не позволяли применять ударные самолеты крупными группами. На "охоту" летали парами. 17-го числа в 11:20 одна из них, ведомая капитаном Я.В.Карпенко, наткнулась в районе мыса Тарханкут на многочисленный караван мелких суденышек, в центре которого шло 3000-тонное судно. В действительности немецкий конвой "Колумбус", состоявший в большинстве из БДБ 3-й десантной флотилии, паромов Зибеля и саперно-десантных катеров, входил в число отрядов, эвакуировавших немецкие войска с Тамани. Воспользовавшись туманной дымкой, торпедоносцы вышли в атаку, сбросили свой груз, после чего наблюдали два попадания в "транспорт", и даже сфотографировали его потопление. Очевидно, неважная видимость помешала пилотам реально оценить результаты своей атаки. По немецким данным, шедшая по поверхности торпеда поразила в корму баржу "F 418", на которой находился командир конвоя. Хотя потерь среди личного состава не было и немцам удалось взять корабль на буксир, восстанавливать его не стали, бросив на мелководье близ Ак-Мечети. Интересно отметить, что в те же сутки этот караван подвергся ещё двум торпедным ударам. В 06:20 его атаковали подлодки "С-31", а в 15:35 - пятерка Ил-4, вылетевшая на основании донесения первой пары. Ни в одном из случаев успеха добиться не удалось, что еще раз подчеркивает случайность поражения мелкосидящей БДБ торпедами, даже при минимально возможной установке углубления хода на один метр.

31 октября состоялась очередная, уже девятая (!!!) по счету с начала года встреча торпедоносцев с танкером "Продромос". На этот раз он совершал рейс из Севастополя в Констанцу в компании с транспортом "КТ 25" и четырьмя БДБ, под охраной охотника "Ксантен" и тральщика "К 208". В 09.30 конвой был обнаружен воздушной разведкой, после чего из Геленджика вылетело семь "Ильюшиных", три из которых несли высотные торпеды. Вскоре из-за неполадок один из низких торпедоносцев был вынужден лечь на обратный курс. Следующей неприятностью стало то, что группы низких и высотных торпедоносцев потеряли друг друга. В конечном итоге обе они обнаружили караван, но с 40-минутным интервалом.

Первыми атаковали высотные торпедоносцы. Как и в прошлый раз, способ применения оружия оказался неправильным. Вместо того, чтобы сбросить торпеды со средних высот с небольшим упреждением по курсу конвоя, шедшая на высоте 800 м тройка Ил-4 из-за сильного зенитного огня уклонилась от курса (кстати, с торпедоносцев велся интенсивный ответный огонь, которым был ранен один моряк на тральщике), и сбросила свой груз на дистанции 3000 м от судов. Противолодочный BV138 сбросил в точке приводнения торпед глубинные бомбы, после чего наблюдалось два сильных взрыва, а спустя некоторое время - одна шедшая по поверхности торпеда. Когда появились низкие торпедоносцы, конвой находился в готовности к отражению атаки. Единственный круживший над ним BfllO атаковал их столь энергично, что вся тройка отказалась от атаки, и, не сбросив торпеды, легла на обратный курс. Воздушный бой окончился безрезультатно. С учетом вышеописанного стоит ли удивляться тому, что большинство торпедных атак результата не имело? Что же касается "заколдованного танкера" "Продромос", то в конечном итоге он все-таки был потоплен нашими. Правда, произошло это только 9 мая 1944 г. в Севастопольской бухте, когда конвой, в состав которого он входил, попал под огонь советской полевой артиллерии.

Самый крупный торпедный удар, нанесенный в течение квартала, имел место 15 ноября. Он также наносился на основании предварительных данных воздушной разведки, но, в отличие от боя 31 октября, командование решило произвести атаку силами одной группы низких торпедоносцев. В воздух снова поднялось семь самолетов, и снова один из них почти сразу после взлета был вынужден вернуться на аэродром. Через три часа после вылета группа обнаружила конвой в районе мыса Бурнас. На этот раз он состоял из транспортов "Данубиус" и "КТ 25" в охранении румынских канонерок "Стихи" и "Думитреску", немецких охотников "Розита", "KFK 11" и "KFK 12".

По-видимому, обе противоборствующие стороны одновременно обнаружили друг друга, так что внезапной атаки не получилось. Ведущий группы капитан Е.А.Лобанов развернул группу, обогнул конвой вне его видимости и повторно вышел на цель со стороны солнца. Весь этот 15-минутный отрезок времени на немецких и румынских кораблях энергично готовились к отражению налета. Когда в 14:35 торпедоносцы появились снова, их встретил шквал зенитных снарядов и две летающих лодки BV138. По докладам наших летчиков, им удалось сблизиться на дистанцию 300 м и поразить торпедами (один самолет из-за неисправности матчасти не смог сбросить торпеду) "3000-тонный транспорт". Увы, реально этого не произошло - в последний момент обоим транспортам удалось уклониться. Храбрость летчиков, пытавшихся сблизится с целью на пистолетный выстрел, была "вознаграждена" сбитием торпедоносца капитана М.Ф.Панина. Прибывший с Тихоокеанского флота летчик совершал свой четвертый боевой вылет, когда его настиг снаряд канонерской лодки "Думитреску". Объятый пламенем Ил-4 пытался таранить корабль, но взорвался, не долетев 100 метров до цели...

19 ноября совершил свою последнюю торпедную атаку один из наиболее прославленных летчиков-торпедоносцев нашей морской авиации в годы войны, капитан Б.С.Громов. Напомним, с первого дня войны он сражался в 1-м МТАП ВВС КБФ, участвовал в знаменитом налете на переправы у Двинска. В сентябре того же года в составе звена капитана Гарбуза перебазировался на Северный флот, где стал одним из пионеров минно-торпедной авиации. В 1942-1943 гг. произвел лично восемь торпедных атака. Проблемы с дисциплиной в мае 43-го стали поводом для перевода в штрафное подразделение, после которого Громов был восстановлен в звании и в октябре переведен для дальнейшей службы в 5-й ГМТАП ВВС ЧФ.

В тот день одинокий торпедоносец капитана Громова атаковал конвой в составе транспорта "КТ 25", канлодок "Стихи" и "Думитреску", охотников "Uj 305", "Uj 306" и двух дунайских тральщиков. Далее повторилась история более-менее характерная для всех атак, произведенных при полетах на "свободную охоту": одиночную машину встретил интенсивный зенитный огонь. Сблизившись с целью на 600 м (по немецкому донесению на 2500 м), летчик освободился от торпеды, а немецкие суда от нее легко уклонились.

С учетом дистанции атаки, противодействия в воздухе (конвой прикрывал один "Блом унд Фосс" и два "Мессершмитта") и возможных дымовых завес не удивительно, что пилот ошибся в оценке нанесенного ущерба, который в соответствии с донесением составил один "3000-тонный транспорт". К сожалению, выйти в атаку в десятый раз, Борису Громову было не суждено. 5 декабря при заходе на посадку летчик ошибся с высотой. Ошибку ещё можно было исправить, но посадочное положение триммера предопределило встречу с землей на максимальной скорости. Кроме того, в течение этого же квартала был потерян Ил-4 лейтенанта П.М.Романенко, сбитый при атаке конвоя 19 октября, а также один самолет управления дивизии, сожженный на аэродроме немецкой авиацией в начале декабря.

Заканчивая описание боевых дел Ил-4 5-го ГМТАП в 1943 г., необходимо остановится на минных постановках. Как уже отмечалось, они в этом квартале были не слишком интенсивными. В октябре в течение всего одной ночи (с 30-го на 31-е) четыре Ил-4 сбросили восемь донных мин АМД-500 (первая постановка на Черноморском театре) у Очакова в Днестровском лимане. В ноябре летали в течение всего трех ночей (17 вылетов) и выставили 12 английских мин в устье Днепра и 16 АМД в Севастопольской бухте. В ночь на 5 декабря заграждение в Днепровском лимане пополнилось еще 6 донными минами. На поле у Очакова 22 октября погиб немецкий буксир "Мартин Валльнер", спустя четыре дня - БДБ "F 128". Увы, сильно преувеличивая результативность торпедоносцев, наше командование недооценивало важность минной блокады портов противника. Ее успехи, конечно же, были не слишком впечатляющими, но вполне сопоставимыми с затраченными усилиями.


 


Уголок неба. 2006  (Страница:     Дата модификации: )



 

  Реклама:



             Rambler's Top100 Rambler's Top100